Жить опасно, каждый день на каждом шагу подстерегают случайности, хорошие и не очень. Чаще не очень, потому что позитивные мы заслужили и давно ожидаем. По чьей воле они происходят, что хочет сказать нам высшая сила? Восклицаниями и призывами к Богу полны книги священные: «Скажу Богу: не осуждай меня; объяви мне, за что Ты со мною борешься?» (Иов 10:2). «Тогда позови, и я буду отвечать, или я буду говорить, а Ты отвечай мне. Много ли у меня пороков и грехов? Преступление мое и грех мой дай мне знать» (Иов 13:22–23), «Помилуй меня, Господи, ибо к Тебе взываю каждый день» (Пс. 85:3).
Да и прежде Библии обращались люди к жрецам за толкованием воли небес. С появлением земледелия и первых оседлых поселений возникает потребность в регулярных коллективных ритуалах плодородие, дожди, защита от стихий. И вот однажды «жрец строго и педантично сформулировал раз и навсегда, чем ему хочется владеть, «что такое воля божья»; он не позабыл больших и малых налогов, которые надлежит ему платить, не позабыл и о самых вкусных кусках мяса, потому что жрец завзятый едок бифштексов… Отныне в жизни всё устроено так, что без жреца ни шагу; какие бы естественные события ни происходили в жизни — рождение, бракосочетание, болезнь, смерть, не говоря уж о жертвоприношении («трапезе»), — повсюду появляется святой паразит, отнимающий у события естественность, или, на его языке, освящающий его… Ибо необходимо понять: любой естественный обычай, любая естественная институция (государство, суд, брак, уход за больными, забота о бедных), любое требование, внушённое инстинктом жизни, короче говоря, всё, что не лишено внутренней ценности, принципиально обесценивается вследствие жреческого паразитизма (или, иначе, «нравственного миропорядка»), всё становится противоположным какой бы то ни было ценности. Всё это начинает нуждаться в освящении, необходима наделяющая ценностью сила, которая будет отрицать в явлении природу и лишь вследствие этого создаст ценность…
Жрец лишает ценности и святости природу — только такой ценой он и продолжает существовать. Непослушание богу, то есть жрецу, «закону», получает отныне наименование «греха»; средства же вновь «примириться с богом» — это, как и следовало ожидать, те самые, какими ещё более основательно обеспечивается покорность жрецу: лишь жрец может «искупить» грехи…» («Антихристианин, Фридрих Ницше»).
Но жречество никуда не ушло, а религиозные ритуалы, хоть и остались, уступили место новой касте юристов. Только они способны вдохнуть «юридическую силу» в листок бумажки, они решают достоин ли ты льгот, сколько взять подати, как провести обряд вступления в брак, организации ООО или регистрации патента — все-все прописано в их книгах.
Они же переняли у жрецов древние техники — юридические техники — составления магических манускриптов, обладающих невидимой силой творить не просто отношения, а «правоотношения» — священные и гарантированные волей всевышнего (государственного) принуждения. Но возникают они только, если соблюдены все правила — исполнен ритуал.
А техника трактования воли богов трансформировалась в «совокупность правил, приемов, средств и способов, направленных на выявление воли субъекта правотворчества, установление смысла и содержания правовых норм для их практической реализации». Без юриста-жреца разобраться в этом практически невозможно. Они сменили шкуры на мантию, жертвенник на канцелярию, а «грех» на «ничтожность сделки». И теперь вместо «такова воля богов» говорят «такова норма права», и спорить с этим почти также бесполезно.
